Моя музыкальная жизнь началась, когда мне было шесть лет. Родители отдали меня в Музыкальную Студию, которая находилась недалеко от нашего дома в подвальном помещении. Помню первый свой день. Меня привели к учительнице, которая, увидав меня, сказала: «Ой, какой хорошенький» и стала обнимать меня и целовать. Я, естественно, не понял, что здесь происходит и куда я вообще попал. Звали ее Лидия Николаевна Сергиенко. Тогда она мне казалась взрослой тетей. Не знаю, сколько ей было тогда лет, но потом она вышла замуж и у нее родился мальчик, которого она назвала Игорьком.
Мое обучение стоило 12 руб. 60 коп. в месяц. Первые года четыре я был отличником. Помимо специальности (игра на пианино) были еще такие предметы как Музыкальная Литература и Теория Музыки (вместе с Сольфеджио). Самые первые мои слезы, связанные с музыкой, были, когда я только начал заниматься и играл только одной рукой. В то время мои старшие двоюродные сестры уже ходили в музыкальную школу. Я увидел, как они играли двумя руками, и расплакался, потому что я так не умел. Моя мама утешала меня: «Ничего, Игорек, ты будешь еще лучше их играть!». Вторые мои «музыкальные» слезы были, когда мы в конце четверти выступали и нам ставили оценки. Тогда мне уже было лет 10. Я получил «трояк». Многие детки получили хорошие оценки. Учительница спросила того, кто получил хорошую оценку: «Та доволен своей оценкой?», потом она как-то машинально задала этот вопрос мне. Это было на глазах у всех. Я разрыдался, и потом еще всю дорогу домой плакал, считал, что со мной поступили очень подло.
В Музыкальной Студии я проучился шесть лет. Мои оценки пошли вниз. По-моему, последний год у меня была другая учительница, так как Лидия Ивановна ушла в декретный отпуск. Я уже точно не помню. По правилам, музыкальное обучение было семь лет. И вот меня, недоучившегося, родители отдают в настоящую музыкальную школу. Там как бы все солиднее было. Отдали меня в вечернюю музыкальную школу, где обучение было пять лет. Меня взяли сразу в третий класс. В этой школе все уже было по-другому. Добавился еще один предмет – хор. Я не помню как звали мою учительницу по специальности, но фамилию помню – Коррида. Такая женщина, вся из себя! Кстати, в этой музыкальной школе почти все учителя такими были. Одевались очень модно, часто в очень обтягивающих брюках, некоторые курили, что в моем детском мозгу советского ребенка вызывало некоторый шок. Помню небольшой прикольчик. Какое-то время у нас хором руководила этакая блондинка. Одежда у нее всегда была плотно прилегающей к телу, что подчеркивало ее фигуру. Я думаю, ей было лет 20-25. В классе у нас были в основном девочки. И вот одна девочка, которая, кстати, училась со мной в одном классе обычной образовательной школы, как-то сказала мне, что эта учительница очень красивая. Я был с ней категорически не согласен, потому что, во-первых, тогда еще ничего не понимал в таких делах, а во-вторых, эта учительница однажды пришла в класс с засохшей козюлькой в носу, ну как она может быть красивой с козюлькой в носу!
В этой музыкальной школе я учился неважно. На уроках сольфеджио просто засыпал. Но если говорить о музыке, то я уже тогда начал подбирать песенки на слух. В 14 лет начал сам играть на гитаре (самоучка). В вечерней музыкальной школе я проучился три года. Когда был выпускной, то нужно было показывать какие-то музыкальные номера. Я не помню детали, но я сел за пианино и сыграл какую-то модную песенку. Все ученики очень сильно удивились, так как в музыкальной школе такому не обучали. Кто-то даже сказал: «Ты посмотри, двоечник, а так играет!»
В 15 лет мое музыкальное обучение закончилось. Итого, я обучался музыке девять лет.
Потом началась совершенно другая жизнь.

Я не сказал вначале, что все это происходило в городе Жданове, Донецкой области. Сейчас этот город – Мариуполь. Я начал учиться в девятом классе обычной школы имея уже за плечами какое-то музыкальное образование. Я так устал ходить в музыкальную школу, что иногда даже говорил родителям: «Вы украли у меня детство». Но вот теперь, во времена популярности вокально-инструментальных ансамблей я очень захотел играть в каком-нибудь ВИА. Но сначала все было как-то сумбурно. Я играл иногда на школьных мероприятиях аккомпанируя маленьким деткам. В школе был ансамбль, но там на клавишах играл учитель пения Владимир Тимофеевич. Какое-то время я там тоже играл, на бас-гитаре, мне даже давали гитару домой репетировать. Потом я начал аккомпанировать одной девочке. Она была младше меня на год. Один раз мы вдвоем с ней выступали в кинотеатре «Родина», а потом пошли смотреть фильм бесплатно. Сидя на последнем ряду, я обнял ее (с ее разрешения), а потом не мог уснуть всю ночь. Это было первый раз, когда я обнимал не кого-то из родственников. Девочка была немного вульгарная, на следующий день она сказала мне что-то типа, что якобы ее парень видел нас и теперь у меня будут неприятности, причем сказала она это с использованием матерных слов. Я не знаю, была ли у меня влюбленность с обломом, но мои чувства были затронуты, и я понял, что нужно что-то делать. И я решил сочинить песню. Я понимал, что непросто придумать что-то классное, поэтому я рассуждал так. Есть много плохих песен, так что если еще одна добавится, то ничего страшного не случится. Я сочинил и слова и музыку, и потом у меня появилась какой-то ажиотаж сочинять песни. Я выбирал себе «объект», т.е. девчонку, в которую я якобы влюбился и начинал творить. Наверняка эти песенки выглядели примитивно, я даже не все помню, но я был очень увлечен. Исполнял я их дома родителям или гостям родителей. Один раз исполнил в школе, а один раз даже на каком-то конкурсе от школы.
Так, что-то я отошел от темы ВИА. В Школе я дружил с Женей Костомановым, который тогда уже имел небольшой опыт игры в группе при Доме Пионеров. Он играл на гитаре. Сначала мы задумали создать ансамбль из наших одноклассников. Нас было четыре человека. Не помню, кто из нас пошел к завучу с просьбой предоставить нам аппаратуру. Наверное я, потому что потом ко мне подошел парень из старшего класса и сказал, что они в классе давно уже собрали группу и собираются репетировать, ну и якобы мы им можем помешать. У нас была только идея, группы не получилось, у них похоже то же самое. Мы с Женей решили искать место, где можно играть. Кто-то мне сказал, что при Доме Учителя набирается группа. Мы пошли туда. Странно это было. Дяденька начал проверять наши таланты. Мне дал ноты и предложил сыграть с листа. Это была песня Пугачевой, вернее вступление к ней. Для меня это было сложно. Что играл Женя для него – я не помню, но в результате нас не взяли, похоже, что там вообще никого не набирали. Женя предложил зайти в Дом Пионеров, так, на всякий случай узнать. И вот тут нам подвернулась удача.
Был совершенно новый набор. Новый руководитель набирал людей в новые коллективы. Нас взяли. Наш состав – четыре человека. Помимо нас с Женей был еще барабанщик и бас-гитарист. А вообще групп было три. В другой группе были: Элла Тищенко (клавиши), с ней я учился в музыкальной школе, Сергей Тимеренко (соло-гитара) с ним тоже учились в одной музыкальной школе, но он играл на баяне, Володя Зерницкий (ударные), Вова Гузик (бас), Виталик, которого называли почему-то Стасом (ритм-гитара). Следует сказать пару слов о Сергее. Я хоть и учился с ним в музыкальной школе, но видел его один раз на выпускном. Там были столы с едой, кажется, я наливал себе в стакан напиток, на что он сказал мне: «А что ты только себе, а девочкам?». Со стороны это выглядело как будто он джентльмен, а я единоличник. Вот поэтому он мне и не понравился. В Доме Пионеров в какой-то степени мы были конкурентами с этой второй группой. Третья группа была особенной. По нотам они не играли. Мы их называли «слухачами». У них был главный – Сергей Найдин (если мне не изменяет память). Играли они свои песни, да и что-то из Битлз. Потом начались изменения. Эта третья группа (слухачи) исчезла, а из двух групп образовалась одна. Я –клавишные, Женя - ритм-гитара, Сергей – соло гитара, Володя Зерницкий (теперь он Влад) на ударных, Стас на трубе. А Володя Гузик играл на бас-гитаре и еще на саксофоне. Вот тут я уже не помню, каким образом у нас возникла медная группа. Был один паренек на тромбоне, не помню его имени. Но он мало с нами был. Руководил нами Бронислав Алексеевич. Именно он очень сильно повлиял на наше музыкальное воспитание. Элла, хоть уже и не играла, но все время с нами тусовалась. Была какая-то певичка Таня, но пела не важно. Помню только «Соловьиную Рощу» в ее исполнении. Потом Татьяна куда-то исчезла, а к нам пришла новая солистка – Ира Ефимова. Дело было зимой. Она была в каком-то сером платке, вид какой-то не очень. Виталик (Стас) сказал, что она учится в его школе, и она такая классная на внешность… я немного удивился. Первая песня.. которую она пела, была «Орфей». Там были такие слова: «Рассветом, чудесным рассветом, заполнило душу мою…». Лично мне ее пение было что-то не очень. Но прошло время, наступила весна, платок тот она не носила больше… и вот тут, похоже, все мы разглядели какое у нас сокровище. К тому же она распелась, и голос был просто чудо. Я думаю, что каждый из нас в группе влюбился в нее. Мы играли то, что нам писал Бронислав Алексеевич. Все мы его очень уважали. Иногда мы выступали на сцене. Это было что-то типа танцулек. Называлось это «Вечер». Часто приходили ребята с других ВИА, например с ДК Азовстали. Они играли хорошо (по крайней мере, нам так казалось). Ну а мы начали выделяться только после того, как в нашем ансамбле появилась медная группа. Мне кажется. У нас было два «хита» – «Под знаком Зодиака» и «Ритмы Молодых». Кроме нас, никто их не играл, да и не мог играть, так как все было по нотам (сложновато подобрать на слух), даже гитарная импровизация была написана нотами для Сергея, а он, ну молодец, запомнил все наизусть. Несмотря на то, что, когда первое впечатление о Сергее у меня было основано на воспоминаниях Выпускного вечера в музыкальной школе, мы все-таки с ним очень подружились.
Продолжение следует…